Ида Рубинштейн мечтала стать актрисой и стала ей. Главная роль этой женщины - она сама. Призрачная красавица, словно сошедшая с полотен Одилона Редона, «современная фигура, а лицо - некой древней эпохи», худая, плоскогрудая, угловатая, с крупным ртом и вытянутым к вискам глазами - таков был ее сценический облик. Место действия - Петербург и Париж.
В Петербурге Ида делала первые шаги к славе. Сначала - брала уроки сценического мастерства у педагогов Малого театра. Затем - махнула на них рукой и стала просто проплачивать постановку спектаклей, в которых хотела играть. Стоит ли говорить, что Ида дебютировала в главных ролях. Впрочем, Ида не гнушалась и репетициями. Она «ежедневно приезжала в театр, молча выходила из роскошной кареты в совершенно фантастических и роскошных одеяниях, с лицом буквально наштукатуренным, на котором нарисованы были, как стрелы, иссиня-черные брови, такие же ресницы и пунцовые, как коралл, губы; молча входила в театр, не здороваясь ни с кем, садилась в глубине зрительного зала во время репетиций и молча же возвращалась в карету». Критики заметили ее в «Танце семи покрывал». Ида презентовала этот единственный разрешенный к постановке отрывок из скандальной «Саломеи» Оскара Уайльда на сцене Петербургской консерватории 20 декабря 1908. Она танцевала, сбрасывая одно за другим все семь покрывал, и в итоге на ней остались лишь крупные, в несколько рядов бусы. Публика была в восторге.
В Париже Ида Рубинштейн достигла апогея своей славы. Она танцевала в первых двух «Сезонах» Дягилева и своим успехом в Клеопатре и Шехеразаде едва не затмила самих Павлову и Карсавину. Это при том, что Ида начала брать уроки хореографии в возрасте 25 лет! «Тонкая, высокая, красивая, она представляла интересный материал, из которого я надеялся слепить особенный сценический образ», - вспоминал о ней Михаил Фокин, хореограф дягилевских сезонов.
Париж стал вторым домом для Иды. Здесь она купила себе особняк с огромным садом. Вход в гостиную был обрамлен тяжелым занавесом с золотыми кистями, стены были задрапированы экзотическими тканями, везде японские статуэтки, африканские маски и древнегреческие бюсты - трофеи из зарубежных поездок. В саду были выложены голубой мозаикой тропинки и фантастические цветники, в которых гуляли павлины и пантера - про нее говорили, что эта пантера по ночам охраняет спальню хозяйки. Здесь Ида принимала гостей - весь цвет парижской богемы: Андре Жида, Жана Кокто, Габриеле д’Аннунцио, Льва Бакста, Клода Дебюсси. Она разнообразила свой досуг эксцентричными поездками. То охотилась на львов в Африке, то перелетала через Альпы на аэроплане, то ночевала в палаточном лагере в горах Сардинии.
«Вероятно многих удивит такая безалаберная, кочующая жизнь, при которой я не знаю, что будет со мной через неделю, - говорила Ида Рубинштейн осаждавшим ее с вопросами журналистам, - Я же нахожу в ней наибольшую прелесть. Без этого я не могла бы вовсе жить. Мне необходима смена, полная смена впечатлений, иначе я чувствую себя больной».
Alexandrina Folie
